События, особенно исторические, нуждаются в осмыслении и пересмотре спустя какое-то время. Потому что выживать в эпоху перемен очень сложно, неспроста у китайцев это проклятие. Потому что пока всё происходит и неоднократно рушится мир вокруг тебя. Тут найти бы точку опоры для себя, не до улавливания общих тенденций. Есть даже понятие такое в науке — исторический ревизионизм.

Википедия пишет:
«Исторический ревизионизм в академическом смысле — коренной пересмотр (ревизия) сложившихся в какой-либо области исторических концепций».

Даже для того чтобы составить первое, но обоснованное мнение о ситуации, нужно время — рассмотреть недавние события комплексно и с точки зрения документов, результатов, а не эмоций. Возможно, этим объясняется появление серьёзной литературы о 90-х — пришло время понять, что происходило в России в период развала СССР. Ведь именно тогда принудительно и неумело внедрялся капитализм через смену отношений. Во всяком случае, такой, каким его видела кучка теоретиков. Потому что практикам капитализма в СССР взяться было неоткуда.

Леонид Подольский — писатель-прозаик и, что важнее, россиянин со стажем. Он в зрелом возрасте пережил и 80-е, когда многое отмирало уже из советского прошлого, и 90-е, когда всё рушилось несколько раз. И обычным людям — не депутатам, не партийным или комсомольским лидерам, не имевшим никакого отношения к государственному бюджету, — приходилось раз за разом искать хоть какую-то стабильность. Тогда на её основе можно было что-то создавать.

Герой «Финансиста» Игорь Полтавский, такой вот «обычный» человек с надеждами и желаниями, но без денег и связей, пытается развивать созданный им бизнес. И проходит, казалось бы, немного времени с 1991 по 1993 год, а опыт получается длиною в целую жизнь.

«Революция, если то, что свершилось, можно назвать революцией, или — хаос, крушение, распад — оказалась у роковой черты. Распад продолжался. Распадалась вся прежняя жизнь. Все конфликты, противоречия, ненависть, злоба, всё, что раньше было тщательно скрыто, — выходило наружу. Жизнь менялась, но старое не хотело умирать. Старое мимикрировало. Переплеталось с новым. Да и что это — новое? Миллионы людей сидели у телевизоров, смотрели, пытались понять...» Так думал Игорь, наблюдая за происходящим с недавно открытым кооперативом.

Он, вчера ещё советский человек, с соответствующим образованием, воспитанием и опытом, сегодня пытается понять, что происходит. И, главное, как в этом всём жить? Открыл фирму, да, но каковы теперь правила игры? Он верил, что капитализм всё изменит к лучшему. И?

«И вот капитализм пришёл, дикий и жестокий, с бандитами, коррупцией и рэкетом, и пробудил в людях самые низменные чувства. А он оказался не готов к капитализму, невостребован. Нужно толкаться локтями, нужно отбросить всё человеческое, а у него, кажется, не хватает хамства и наглости».

Не удавалось прийти хоть к каким-то понятным правилам. Бандиты, рэкет, криминал долго диктовали условия. А ещё они чинили «разборки», стреляя друг друга, выясняя, кто главнее. Те, кто пробовал силы в бизнесе тогда, помнят про «пацанов» и «крышу». Любой, самый малый, предприниматель нуждался в защите одних бандитов от всех остальных, чтобы кто-то мог вести разговор «по понятиям». Это и называлось «крыша», и, естественно, она стоила денег. Не просто так недавно «выстрелил» фильм «Слово пацана», это всё о том же.

Так и внедрялся рынок, с нуля и скорее вопреки, чем благодаря усилиям всё время меняющихся властей.

«Рыночная система не есть что-то застывшее. Есть монетаризм, но есть и кейнсианство. Экономика — это очень серьёзная наука. А наши реформаторы всё решили свалить на рынок. Хотя это всего лишь фигура речи. У них, в сущности, есть только одно очень серьёзное оправдание: они оказались в цейтноте, когда получили экономику в совершенно расстроенном состоянии, абсолютно пустую казну. Но они передёргивают: говорят, будто только они одни демократы, хотя речь идёт, в сущности, о квалификации».

А что политическая элита? Советское образование заставляло думать, вникать в происходящее, стараться понять генеральную линию партии. Многие помнили политинформацию, её проводили и в школах, и на заводах. Теперь, казалось бы, все наконец-то скажут правду: долгожданная свобода слова, демократия. Давно пора проводить реформы, сбылась мечта «Интернационала» — «мир разрушили до основания» в очередной раз. И что дальше? А ничего, учились многому, но не тому, что нужно сейчас. Болтологии всё больше.

Кому проводить реформы? Кто из хвалёных «молодых реформаторов» имел практический опыт? Ломать, знаете ли, не строить. Всё порушили, имущество державы растранжирили, огромное количество людских жизней просто проигнорировали. Как злые дети, сетует Игорь. Действительно, социализм варварски снесли, получили, опять же, за государственный счёт элитное образование — всякие там МБА и бизнес-школы в благополучных Европе и Америке. И что с этой теорией можно создать в свободной России? И кучка новоявленных «реформаторов»-недоучек кинулась проводить эксперименты на живых людях… И опять заплатит государство.

«Игорь вспомнил, как кто-то рассказывал: “К Гайдару приходят аграрии и просят помочь. А он: ‘Вместо того чтобы с вами возиться, мне проще купить сельхозпродукцию за границей. Будет дешевле’. Как же, советский аристократ. Его интересовала экономика, а не люди. А ведь без людей нет экономики. Или Чубайс: ‘Колхозники выступают за колхозы потому, что в колхозах можно воровать". И это на фоне воровской приватизации, за которую он отвечает.

С чего бы столько высокомерия? От близости к кормушке? Или связей с Западом, давно купившим российскую политическую элиту со всеми потрохами? Или, может, с того, сколько народа обманули и разорили только за это время?

Казалось бы, все знают, что создание чего-то долговечного требует времени и регулярных, целенаправленных усилий. Не бывает моментально, "по щучьему велению, моему хотению". Как в старом анекдоте:

«Русский предприниматель приехал в Лондон и подивился тому, какие ровные и аккуратные английские газоны. Вернувшись на родину, предприниматель решил сделать такой же газон. Нанял лучших садовников, газон стал хорош, но не настолько идеален, как в Лондоне.

Тогда он решил поехать снова в Лондон и узнать секрет английского газона. Нашёл местного садовника и спросил:
— Как вы делаете газон таким идеальным?
— Всё очень просто, — ответил английский садовник. — Нужно регулярно стричь траву и поливать, стричь и поливать... И где-то через триста лет вы получите идеальный газон».

Вот вам и пятилетка в три года. Жертв в России, как всегда, никто не считал. Скольких постреляли или довели до самоубийств, в конце концов, просто разорили? Не всегда через попытки создать бизнес, но через банки, финансовые пирамиды, биржи.

«Бизнес в России — это езда на “мерседесе” по минному полю. Это в лучшем случае, конечно. И что у него, одиночки, человека без могучей крыши, шансов было ненамного больше, чем в лотерее». Так считает Игорь Полтавский, пройдя тяжелейшей дорогой предпринимателя в новой России.

 

Источник материала: Журнал «Российский колокол», 2025 год, №3. Ольга Камарго. «Леонид Подольский. «Финансист»